Каша и белые слоны
Этот рассказ вошёл в лонг-лист Band. Его разбирал Евгений Бабушкин и предложил добавить "мяса" - реанимационной чернухи. А мне "мяса" не хочется.
К вторжению я готовился два дня. План местности, распорядок, документы, тут главное не проколоться в мелочах. Охраннику сунул самодельный пропуск, через дверь с магнитным замком проник со стайкой медсестёр, прикинувшись новеньким. В раздевалке мне, ни о чём не спрашивая, выдали костюм и прочее барахло. Я оделся и, чувствуя себя полуслепым белым слоном, шагнул в красную зону.
И тут всё пошло не по плану. Реанимация №5 не нашлась ни на пятом этаже, ни рядом с реанимацией №4, её не было вообще нигде.
Я бродил по пустым коридорам вдоль закрытых дверей палат и отчаянно мечтал хоть кого-нибудь встретить. Где люди? Внезапно загрохотала тележка и запахло детсадовской кашей. Белая слониха вроде меня, только пониже, остановилась рядом и скомандовала не терпящим возражения тоном: «А ну, студент, пошли кормить завтраком!»
Из шести больных самостоятельно ели четверо, а двое были слишком слабы, чтобы держать ложку. Моя спутница направилась к дедушке, бледному, истощённому, с кислородными «усами» в носу. Она подняла ему изголовье кровати, и начала кормить, ложка за ложкой. Потом протянула поильник с какао.
Мне достался мужчина лет 50, до нашего прихода он лежал на животе.
-- Я не буду, - оттолкнул он мою руку. А потом спросил: -- Ты боишься заболеть?
--Нет, - ответил я. – Не боюсь.
--А я боялся. Сидел дома больше двух месяцев. И что? Я здесь. Сегодня-завтра меня отвезут в реанимацию и там я умру.
Он делал резкий вдох через каждые два слова.
- Я был в реанимации три недели, — это заговорил истощённый дедушка. – Теперь всю жизнь буду привязан к кислороду. Но я обещал внучке, что вернусь и дорасскажу сказку. Она мне рисует картинки, вот, - на рисунке дракон нёс на спине русалку с короной на голове. Санитарка взяла листок и внимательно рассмотрела. Затем кивнула.
- Ты расскажешь внучке свою сказку. Смотри, чтобы сказка была хороша!
Мой подопечный отвернулся. Я взял тарелку и решительно зачерпнул ложкой.
-- Ты съешь эту кашу и вернёшься к тем, кого любишь, - безапелляционным тоном заявил я. Мужчина уставился на меня с недоверием, но ложку проглотил. И ещё. Наверное, каша была вкусная, так как он съел всю тарелку без дальнейших уговоров. Потом выпил какао. Мы с санитаркой собрали посуду и покатили тележку к выходу.
-- Пятая реанимация по коридору направо, - сказала она и протянула магнитный ключ.
Она лежала на животе, обмотанная проводами. Куда-то к шее тянулся шланг ИВЛ. Я присел на краешек кровати.
- Привет, -прошептал я. – Она улыбнулась и зашевелила губами. Трубка в горле мешала говорить. – Муж и дети в порядке. Сидят дома, изолируются. – Я достал телефон. – Старший поиграл в тайного корреспондента, - я запустил видео, на котором двое мальчишек сидели за компьютерами, а их отец разбирал пакеты с продуктами. Потом появился сам «корреспондент». Она слушала сбивчивые пожелания сына и улыбалась.
Я просто сидел рядом и рассказывал ей обо всём на свете. Я говорил и говорил, и никак не мог наговориться. Вся моя жизнь сейчас была здесь, на этой кровати.
Загромыхала тележка. Санитарка протянула тарелку.
--Корми!
Я зачерпнул ложкой, а затем остановился. Она продолжала смотреть треклятое видео, снова и снова нажимая кнопку «play». Мне захотелось разбить телефон и заставить её смотреть на меня. «Всё под контролем, - сказал мне вчера её муж. – О ней заботятся». Несчастный мудак! Здесь, под ослепительно белым потолком, среди кучи мудрёных приборов, витала смерть. Её видел каждый, даже те, кто вовсе не открывал глаза.
Я взял тарелку.
-- Ты съешь эту кашу и вернёшься к тем, кого любишь, - слова выговаривались с трудом. «Вернись ко мне, только ко мне!» - этого я не сказал.
Она ела медленно, не выпуская из рук телефон. А потом заснула. Я отдал санитарке тарелку и вышел из палаты.
#проза4_бэнд
К вторжению я готовился два дня. План местности, распорядок, документы, тут главное не проколоться в мелочах. Охраннику сунул самодельный пропуск, через дверь с магнитным замком проник со стайкой медсестёр, прикинувшись новеньким. В раздевалке мне, ни о чём не спрашивая, выдали костюм и прочее барахло. Я оделся и, чувствуя себя полуслепым белым слоном, шагнул в красную зону.
И тут всё пошло не по плану. Реанимация №5 не нашлась ни на пятом этаже, ни рядом с реанимацией №4, её не было вообще нигде.
Я бродил по пустым коридорам вдоль закрытых дверей палат и отчаянно мечтал хоть кого-нибудь встретить. Где люди? Внезапно загрохотала тележка и запахло детсадовской кашей. Белая слониха вроде меня, только пониже, остановилась рядом и скомандовала не терпящим возражения тоном: «А ну, студент, пошли кормить завтраком!»
Из шести больных самостоятельно ели четверо, а двое были слишком слабы, чтобы держать ложку. Моя спутница направилась к дедушке, бледному, истощённому, с кислородными «усами» в носу. Она подняла ему изголовье кровати, и начала кормить, ложка за ложкой. Потом протянула поильник с какао.
Мне достался мужчина лет 50, до нашего прихода он лежал на животе.
-- Я не буду, - оттолкнул он мою руку. А потом спросил: -- Ты боишься заболеть?
--Нет, - ответил я. – Не боюсь.
--А я боялся. Сидел дома больше двух месяцев. И что? Я здесь. Сегодня-завтра меня отвезут в реанимацию и там я умру.
Он делал резкий вдох через каждые два слова.
- Я был в реанимации три недели, — это заговорил истощённый дедушка. – Теперь всю жизнь буду привязан к кислороду. Но я обещал внучке, что вернусь и дорасскажу сказку. Она мне рисует картинки, вот, - на рисунке дракон нёс на спине русалку с короной на голове. Санитарка взяла листок и внимательно рассмотрела. Затем кивнула.
- Ты расскажешь внучке свою сказку. Смотри, чтобы сказка была хороша!
Мой подопечный отвернулся. Я взял тарелку и решительно зачерпнул ложкой.
-- Ты съешь эту кашу и вернёшься к тем, кого любишь, - безапелляционным тоном заявил я. Мужчина уставился на меня с недоверием, но ложку проглотил. И ещё. Наверное, каша была вкусная, так как он съел всю тарелку без дальнейших уговоров. Потом выпил какао. Мы с санитаркой собрали посуду и покатили тележку к выходу.
-- Пятая реанимация по коридору направо, - сказала она и протянула магнитный ключ.
Она лежала на животе, обмотанная проводами. Куда-то к шее тянулся шланг ИВЛ. Я присел на краешек кровати.
- Привет, -прошептал я. – Она улыбнулась и зашевелила губами. Трубка в горле мешала говорить. – Муж и дети в порядке. Сидят дома, изолируются. – Я достал телефон. – Старший поиграл в тайного корреспондента, - я запустил видео, на котором двое мальчишек сидели за компьютерами, а их отец разбирал пакеты с продуктами. Потом появился сам «корреспондент». Она слушала сбивчивые пожелания сына и улыбалась.
Я просто сидел рядом и рассказывал ей обо всём на свете. Я говорил и говорил, и никак не мог наговориться. Вся моя жизнь сейчас была здесь, на этой кровати.
Загромыхала тележка. Санитарка протянула тарелку.
--Корми!
Я зачерпнул ложкой, а затем остановился. Она продолжала смотреть треклятое видео, снова и снова нажимая кнопку «play». Мне захотелось разбить телефон и заставить её смотреть на меня. «Всё под контролем, - сказал мне вчера её муж. – О ней заботятся». Несчастный мудак! Здесь, под ослепительно белым потолком, среди кучи мудрёных приборов, витала смерть. Её видел каждый, даже те, кто вовсе не открывал глаза.
Я взял тарелку.
-- Ты съешь эту кашу и вернёшься к тем, кого любишь, - слова выговаривались с трудом. «Вернись ко мне, только ко мне!» - этого я не сказал.
Она ела медленно, не выпуская из рук телефон. А потом заснула. Я отдал санитарке тарелку и вышел из палаты.
#проза4_бэнд