Сижу, принимаю больных - скорые поехали с сегодняшнего утра. Посмотрела, что случилось с пациентами, которых мы переводили в реанимации другого корпуса (корпуса освобождали поэтапно). Переводили девятерых, все или на неинвазивных масках или на высокопоточке. У всех КТ-4.
Трое умерли. Один переведен в другой, ковидный стационар, но на инвазивной ИВЛ.
Четверых нестарых мужчин 50-60 лет мы "тянули" больше двух недель, практически с момента открытия. КТ-4. Перепробовали всё схемы биологической терапии. Все четверо изначально здоровые, только гипертония, да и то небольшая. Плюс избыточный вес. В яснейшем сознании, абсолютно адекватные.
Один попал в наш стационар вместе с женой. Она пролежала две недели в отделении, а затем была выписана домой. Муж сразу попал к нам, сразу тяжёлый. Что только мы с ним не делали, но ничего не получилось. На животе лежать категорически не мог, только на боку, в остальном - абсолютно покладистый, послушный и какой-то изначально обречённый. Жалко его было ужасно.Умер в другой реанимации.
Второй поступил к нам со спонтанно появившимся воздухом в средостении, без пневмоторакса. На фоне КТ-4, но тем не менее, изначально дышал вполне ничего. На маске, но без надрыва, с нормальными параметрами. Я, честно говоря, была уверена, что всё будет в порядке, насколько в этом вообще можно быть уверенным с этим ковидом. Увы, умер в другом реанимационном отделении.
Третий сначала был довольно стабильным, мы даже перевели его в отделение, откуда он вернулся через пару дней с резким нарастанием одышки. И началось вот это: пронпозиция, высокопоточка, неинвазивная маска, нарастание объёма и фракции кислорода... Тоже до последнего в сознании, послушен, умудрялся шутить. Сейчас в другой больнице на инвазивной ИВЛ.Шансов почти никаких.
Четвёртый попал к нам на третий день после открытия, сразу с тяжёлой дыхательной недостаточностью. Пронпозиция, маска, несколько вариантов биологической терапии. К концу второй недели начал потихоньку улучшаться: с маски перешёл на высокопоточку, снижалась фракция кислорода, начал лежать на спине, потихоньку двигаться. Однажды, когда он ещё лежал на животе с неинвазивной маской, вокруг него в палате происходила движуха: переводили на неинвазивную ИВЛ его соседа - дедушку 80 лет (он быстро умер), успокаивали и седатировали другого соседа, 70+ лет, который резко начал срывать с себя маску,вскакивать с кровати, пытаться убежать (он пару дней полежал с маской под седацией, а потом пришёл в ясное сознание, нормально задышал и был переведён в отделение). И вот бегаю я между двумя дедушкамии вдруг останавливает меня этот пациент и тихо так спрашивает: "Доктор, у меня совсем всё плохо?" Я не очень искренне отвечаю: "Да нет, не совсем". А он мне: " Доктор, мне так страшно!" Лежал тихо, не метался, смотрел на соседей... Я ему немножко седатиков назначила, чтобы поспал спокойнее. Интересно, что из этой четвёрки именно он выжил и выписался домой во вполне приличном состоянии.
Чем эти четверо мужчин отличались друг от друга? Почему так по-разному протекала болезнь, чем отличался выживший? Я ответов на этот вопрос не знаю. Но грустно очень.
Трое умерли. Один переведен в другой, ковидный стационар, но на инвазивной ИВЛ.
Четверых нестарых мужчин 50-60 лет мы "тянули" больше двух недель, практически с момента открытия. КТ-4. Перепробовали всё схемы биологической терапии. Все четверо изначально здоровые, только гипертония, да и то небольшая. Плюс избыточный вес. В яснейшем сознании, абсолютно адекватные.
Один попал в наш стационар вместе с женой. Она пролежала две недели в отделении, а затем была выписана домой. Муж сразу попал к нам, сразу тяжёлый. Что только мы с ним не делали, но ничего не получилось. На животе лежать категорически не мог, только на боку, в остальном - абсолютно покладистый, послушный и какой-то изначально обречённый. Жалко его было ужасно.Умер в другой реанимации.
Второй поступил к нам со спонтанно появившимся воздухом в средостении, без пневмоторакса. На фоне КТ-4, но тем не менее, изначально дышал вполне ничего. На маске, но без надрыва, с нормальными параметрами. Я, честно говоря, была уверена, что всё будет в порядке, насколько в этом вообще можно быть уверенным с этим ковидом. Увы, умер в другом реанимационном отделении.
Третий сначала был довольно стабильным, мы даже перевели его в отделение, откуда он вернулся через пару дней с резким нарастанием одышки. И началось вот это: пронпозиция, высокопоточка, неинвазивная маска, нарастание объёма и фракции кислорода... Тоже до последнего в сознании, послушен, умудрялся шутить. Сейчас в другой больнице на инвазивной ИВЛ.Шансов почти никаких.
Четвёртый попал к нам на третий день после открытия, сразу с тяжёлой дыхательной недостаточностью. Пронпозиция, маска, несколько вариантов биологической терапии. К концу второй недели начал потихоньку улучшаться: с маски перешёл на высокопоточку, снижалась фракция кислорода, начал лежать на спине, потихоньку двигаться. Однажды, когда он ещё лежал на животе с неинвазивной маской, вокруг него в палате происходила движуха: переводили на неинвазивную ИВЛ его соседа - дедушку 80 лет (он быстро умер), успокаивали и седатировали другого соседа, 70+ лет, который резко начал срывать с себя маску,вскакивать с кровати, пытаться убежать (он пару дней полежал с маской под седацией, а потом пришёл в ясное сознание, нормально задышал и был переведён в отделение). И вот бегаю я между двумя дедушкамии вдруг останавливает меня этот пациент и тихо так спрашивает: "Доктор, у меня совсем всё плохо?" Я не очень искренне отвечаю: "Да нет, не совсем". А он мне: " Доктор, мне так страшно!" Лежал тихо, не метался, смотрел на соседей... Я ему немножко седатиков назначила, чтобы поспал спокойнее. Интересно, что из этой четвёрки именно он выжил и выписался домой во вполне приличном состоянии.
Чем эти четверо мужчин отличались друг от друга? Почему так по-разному протекала болезнь, чем отличался выживший? Я ответов на этот вопрос не знаю. Но грустно очень.