Младший рассказывает, что по ночам он иногда представляет себе смерть как полное "отсутствие меня". И что ему страшно. "Нет деятельности мозга - нет ничего".

Я объясняю, что жизнь совершенно точно не исчерпывается телом: мёртвый человек внешне отличается от живого, даже если смерть произошла секунду назад, в крови ещё есть кислород, а мозг ещё не погиб. И после успешной реанимации, когда сердце бьётся, а аппарат ИВЛ обеспечивает прекрасную оксигенацию, очень видно, кто действительно жив, а кто - формально. Ещё до появления признаков смерти мозга. Не знаю, как это объяснить, но это просто видно. Живой человек и тело, которое покинула душа, просто по-разному выглядят. А значит, душа есть.

Ребёнок кивает, но мои рассуждения его явно не убеждают. Он будет и дальше переживать свой экзистенциальный кризис. А я с удивлением осознаю, что не такой уж я законченный материалист.