Принцесса, у которой болела голова. Глава 5. Исчезновение

Его Императорское величество Властитель Северного королевства и прилежащих ледников и айсбергов, Хорриг XIX хмурился. Каждый, кто хотя бы немного знал императора, старался отыскать срочные дела где-нибудь в самом дальнем конце лагеря. Страшнее нахмуренных бровей, перечёркивающих бледный низкий лоб, была только ласковая улыбка. Глядя на квадратное лицо, увешанное жирными лохматыми бровями и совиным носом, сложно было представить, что вечно опущенные уголки тончайших губ могут приподняться выше горизонтальной линии. Такое действительно случалось редко. В последний раз Император улыбался, отправляя под трибунал двух полковников: их полки опоздали к началу битвы. Видите ли, заблудились, в холмах. Сбивчивые объяснения, что обозначенного на карте города просто не оказалось на месте, Император выслушал с той самой улыбкой. Полковники об улыбке были наслышаны и ничуть не удивились решению трибунала, который возглавлял тот же Император. Приговор был приведён в исполнение немедленно, а император продолжал улыбаться, пока полковников не унесли. Затем уголки его рта опустились, и окружающие выдохнули с облегчением.

Сейчас Император читал донесения от четырёх полковников и двух генералов. Форма донесений была разная – от сухого доклада, до намёков на вмешательство нечистой силы – но суть одна: оба крыла армии двигалась по совершенно безлюдным местам. Указанные на картах деревни, сёла и города отсутствовали. Как и местные жители. Солдаты вымещали своё разочарование на довольно многочисленных полях, засеянных пшеницей, просом и овсом. Кто эти поля засеял и кто уже не соберёт с них урожай – понятно не было.

От идеи трибунала император почти сразу отказался, самокритично рассудив, что не время оставаться совсем уж без полковников и генералов. «Дома разберёмся, что у них с глазами приключилось», - размышлял он. Сейчас были дела поважнее. Его Императорское величество прибыл в ставку Западного крыла не просто так. Западное крыло соединилось с Восточным и Центральным у местечка со странным названием Совиный залёт, а завтра армия двинется к Морковкиному полю – месту генерального сражения.

Император всегда чувствовал себя императором. Даже в те совсем давние времена, когда Северным королевством правил обычный король, а Хорриг был всего-навсего четвёртым сыном его младшего брата. Тогда с троном его роднило только имя: всех мальчиков в правящей династии звали или Хорриг, или Ульриг, или Гельриг. Если случайно рождался четвёртый сын, то к его имени добавляли «младший». То, что Хорриг-младший не имел шанса занять трон, было понятно с самого его рождения – довольно позднего и случайного. Отец уже собрался отправить постаревшую жену в монастырь и привести подросшим сыновьям молодую мачеху, как вдруг родился Хорриг-младший. Мать, похоже, удивилась ничуть не меньше отца, и, едва взглянув на новорожденного сына, передала его кормилице, а сама отправилась в монастырь. Семейная жизнь надоела ей не меньше, чем почти августейшему супругу. О своём решении она сообщила в письме, которое велела передать герцогу через три дня после своего отъезда. В нём не указывались ни названия монастыря, ни местности, в которой он расположен. Зато были настоятельные пожелания хоть из младшего сына вырастить нормального человека. Что она понимала под словом «нормальный» мать Хоррига-младшего не уточнила. Отец же настолько удивился, что разослал людей во все концы страны с приказом найти и вернуть беглую жену. О том, что он сам же планировал отправить её в монастырь, герцог как-то позабыл. Полгода гонцы безуспешно прочёсывали монастыри Северного королевства. Затем постоялые дворы. Затем города и городки. Деревни и деревушки. Безуспешно. Герцогиня исчезла.

Герцог ничего не понял, но на всякий случай объявил, что супруга отбыла на воды поправлять здоровье после рождения сына. Он решил, что заводить молодую мачеху для сыновей пока преждевременно. Мало ли что придет в голову следующей герцогине. И постарался выполнить пожелание жены сделать из Хоррига-младшего настоящего человека. Тем более, его не оставляла мысль, что жена сбежала не столько от него, герцога, сколько от сына.

Хорриг-младший был действительно довольно противным младенцем, а потом не менее противным ребёнком. Так по крайней мере считали многочисленные няни, гувернантки и учителя. Отец и старшие братья вообще ничего не считали, занимаясь каждый своей собственной жизнью. Герцог регулярно, не реже чем раз в три месяца проверял, умеет ли сын пользоваться носовым платком, вилкой и пером, а позже – мечом и арбалетом. Отчёты учителей он не читал дальше первого абзаца.

В общем, Хорригу-младшему никто не мешал жить так, как ему хотелось. Он с интересом слушал учителей истории и географии, скучал на математике, и всё свободное время читал семейные хроники. Свободного времени оставалось маловато – отец требовал, чтобы сын учился быть воином, придворным и лендлордом одновременно. То есть, владел мечом, копьём и арбалетом, складно говорил, изящно танцевал и умел собирать подати с обитателей принадлежащих ему земель. Хорриг-младший осваивал науки добросовестно, скрывая легкое отвращение к половине из них.

Когда Хорригу-младшему исполнилось четырнадцать, его представили ко двору. Наследный принц не заинтересовался очередным кузеном, зато его принял младший принц – второй в очереди на престол. Пока наследник вел настоящую королевскую жизнь, его брат с небольшой свитой путешествовал по королевству, останавливаясь в замках старинных семейств. Принц называл это «поддерживать связи». Охота, пиры, турниры, балы, разборы стычек между соседями, устройство браков, хитросплетения наследников, через несколько сезонов Хорриг-младший был накоротке со всеми старейшинами и на дружеской ноге с молодежью из большинства кланов, считавших себя древнее королевской семьи.

Отец и старшие братья были столичными жителями и посматривали свысока на младшего принца и его свиту. Хорриг-младший был далеко на северных рубежах, когда их столичный дом сгорел, вместе со всеми обитателями. За одну ночь он стал богатым и могущественным сиротой. И перестал быть младшим. Ему соболезновали король и наследный принц. Собственно, они только сейчас вспомнили о его существовании. Хорригу было предложено жить при дворе. Он предпочёл остаться в свите младшего принца. В целом, всё шло по-прежнему, только родовой замок требовал больше времени и внимания, и наследницы начали смотреть с неприкрытым интересом. Его внешность была признана оригинальной, а нос-крючок аристократичным. Принц предложил сделать земли кузена местом встреч нестоличной молодёжи. Замок Норк, родовое гнездо Хоррига, был удачно расположен: вокруг много охотничьих угодий и лугов, подходящих для больших турниров. Сам же замок вмещал не одну сотню гостей, а его повара умели накормить каждого, кто пересекал мост через замковый ров.

— Тебе нужна хозяйка, - говаривал Хорригу принц. Но Хорриг не хотел ни жены, ни новой родни. Что нужно ему обеспечивали управляющий и экономка.

Всё привлекательнее становились турниры в замке Норк. Всё больше рыцарей стекались сюда четырежды в год – показать своё мастерство, поохотиться и попировать среди таких же рыцарей и прекрасных дам. Всё богаче и почётнее становились призы, вручаемые лично принцем. И всё больше окраинной знати убеждалось: суд младшего принца быстрее и справедливее, чем суд столичный. И всё шире становилась тропа к замку Норк за поиском правды. Принц тратил на разбор жалоб не меньше времени, чем на охоту. А по правую руку его всегда сидел его вечно хмурый кузен.

Принц-наследник погиб на охоте. Король так и не смог дознаться, чья стрела разворотила вечно усмехающееся лицо его любимого сына. На всякий случай взяли под стражу всех, кто тем злосчастным утром сопровождал принца.

Младший принц вместе с кузеном добирались до столицы более недели.

Отгоревав, король занялся введением в курс королевских дел нового наследника. И пунктом первым в списке оказалась немедленная женитьба и немедленное же обзаведение наследниками.

У погибшего принца была сговоренная невеста – принцесса Южного королевства. Сговорились пока только послы и отцы-короли, сами молодые познакомиться не успели. Потеряв жениха, принцесса Южного королевства погрузилась в положенный траур, а король-отец получил послу предложить в качестве жениха нового наследника. В ответ южный король затребовал самого принца, мол, если сумеет дочке понравится, тогда она, быть может, и прервёт траур. А сам король, всей душой, но женщины такие чувствительные натуры!

Посольство выехало сразу после окончания глубокого траура. Хорриг до этого никогда не покидал пределы Северного королевства. Он смотрел на ухоженные поля и цветущие сады, пробовал в трактирах непривычные блюда и слушал непривычно-мягкий говор. Ему не хватало северных гор, северной простоты пищи и простоты нравов.

— Здесь земля такая: сама родит, что ни воткни, - втолковывал ему принц-кузен. - Урожай каждый год и убиваться не надо, как нашим крестьянам. Голода не знают. Холодов не знают. Войны и не помнят, только наши их по границе иногда щиплют. Те, что приграничные, навострились отбиваться. А кто поюжнее, совсем не пуганные.

Хорриг слушал, как всегда, внимательно. Кузен хорошо разбирался в землях и в людях. Но в целом ему было скучно и хотелось домой. Пока он не увидел Южную принцессу.

До этого Хорриг никогда не замечал цвет глаз у окружающих его людей. Да и черты лица тоже. Только рост и волосы, и то не всегда.

Глаза у принцессы были как предгрозовое небо в горах. Чёрное траурное платье только подчёркивало их синеву. Волосы – как свет луны, выглянувшей из-за тучи. Хорриг смотрел – и весь мир проступал красками по серому полотну.

Принц и принцесса гуляли по бесконечному парку, чинно, в сопровождении свиты, но прогулки эти были бесконечными. По приказу кузена Хорриг держал всю толпу на почтительном расстоянии, чтобы никто не слышал их тихих бесед. Судя по шляпке принцессы и затылку принца, беседы эти были весёлыми.

Свадьбу назначили на осень. А в середине лета принц утонул в горной реке – свалился с проломившегося под ним моста. Хорриг как раз остался в замке, готовил встречу южного посольства. Он посерел от горя, повторяя, что окажись он рядом, сумел бы спсти кузена. Король не посерел, он и так уже был серым как некрашеный лён самых простых рубах. До похорон король не выходил из своих покоев. А на следующий день призвал Хоррига.

— Времени мало, - говорил король. – Ты много знаешь, но далеко не всё умеешь. Будем надеяться, что я успею научить тебя, как удержать королевство. Это не так просто, как ты думаешь.

Хорриг слушал внимательно. Дядя был неплохим королём, его не только побаивались, но и любили. Он не мешал подданым жить по своему разумению, пока те соблюдали видимость порядка и платили подати. Страна была откровенно бедной – теперь у Хоррига было, с чем сравнивать, но бедность тут воспринимали как погоду и не ждали ничего другого.

К концу лета Хорриг вырвался из пут обучения и за несколько бессонных суток доскакал до Южной столицы.

— Я буду не просто королём, ваше высочество, - объяснял он закутавшейся в глубокий траур принцессе. – Я буду императором. Я сделаю из Северного королевства великую Империю.

Принцесса смотрела на него сквозь густую вуаль. Но куда там вуали против грозовой синевы глаз!

— Я верю вам, Хорриг, - проговорила она. – Вы станете императором. Но я не стану вашей императрицей.

— Почему? – Хорриг ждал чего угодно, но не этого.

— Вы не сделаете меня счастливой, - ответила принцесса. – А я хочу счастья. Я наконец-то поняла, какое оно. Оно не с вами.

Сейчас Император вспоминал этот взгляд из-под вуали и это движение головой совсем редко – не чаще раза в день. Перед сном, в мечтах о том, как он во главе войска въедет в Южную столицу. Мечты его были сладки, как сладки яблоки юга.

После смерти дяди-короля прошло пять лет. Хорриг многое успел. Теперь каждая семья, не имеющая возможности прокормить третьего и дальше сына, могла быть спокойна за его судьбу: в императорской армии кормили, одевали и обучали каждого, кто хотел стать солдатом. Армия стоит денег, но однажды она сама станет источником богатств. Хорриг помнил, как когда-то смотрел на изобилие южных земель. И особым приказом разрешил своим солдатам забирать всё, что встретят, в качестве трофеев.

Сегодня цель была близка как никогда. Всего два дневных перехода и встреча с армией Юга. Хорриг не сомневался, что сметёт южан, как сметали их его генералы в предыдущих, менее важных битвах. Южане сопротивлялись храбро, но сопротивление их было глупым и бесполезным. Рассказы об исчезновении городов не тревожили императора, какая разница, что там позади, когда впереди столица. Его армия хорошо поживилась, а впереди ещё большая пожива в виде выкупов и контрибуций. Жизнь казалась прекрасной как никогда, хотя по лицу императора этого было и не прочитать. На нём навсегда застыло недовольно - презрительное выражение. Каждый, кто попадался на глаза императору, чувствовал себя недостойным нарушителем закона, даже если он просто шел мимо.

Хорриг отправился в палатку и велел принести ужин. На накрытом белой скатертью походном столе дымились куски печеного на углях мяса и тушеные овощи. Император любил есть в одиночестве. И ненавидел кашу.

Следующее утро было идеальным для похода. Дымчатое нежаркое солнце, приятный западный ветерок. Густая трава гнётся под копытами сытых, рвущихся в бой лошадей. Земля под травой мягкая и жирная, как весь этот край. Куда ни глянь – кругом зелёные холмы, луга и лоскуты полей. И ни одной деревни. Эта странность поразила императора – он и не думал верить рассказам генералов. Но решил разобраться с этим потом, после подписания королем Юга капитуляции. Тогда будет достаточно времени на всё.

Ближе к полудню дымка закрыла солнце. Оно стало серым и каким-то обгрызенным. Небо тоже посерело, а свежий западный ветер сменился влажным и душным ветром с южного побережья. С холмов начал наползать туман. Это был странный туман, он менял контуры окружающего мира.

Дорога перестала петлять и изгибаться. Под копытами захрустело. За всадников начали цепляться острые ветки.

- Тут не было леса! Лес на северо-западе! – заметил адъютант. Император промолчал. Он хорошо помнил карту, на которой на несколько дневных переходов вокруг не было леса. Только холмы, луга и деревни.

***

Его величество, король Южного королевства, мял в руках свой королевский шлем с разноцветными перьями. Шлем просто так не сомнёшь, но ощущение было успокаивающим. Когда шлем будет на голове, рукам придётся вести себя сдержанно и невозмутимо. Но сейчас его величество прогуливался в отдалении от лагеря своей армии – огромной армии, если смотришь на неё отсюда, с ближайшего холма, и слишком маленькой, если сравнить с силой, наползающей с севера. Южный король никогда не мечтал о войнах и сражениях, даже в детстве. И солдатикам предпочитал конструкторы. Лагерь смотрелся красиво. Красивыми были и изумрудные с цветными крапинками луга вокруг. Южный король не надеялся на победу. Он надеялся не увидеть, как любимый край накроет чернотой. И встретить смерть стоя, по-королевски.

Заржала лошадь. Справа воздух задрожал в странно смзался. Южный король моргнул, а затем вытаращил глаза. Перед ним стоял король Центрального королевства. Сомнений не было: короли не были друзьями, но встречаться приходилось. Центральный король отличался невысоким ростом, уютным брюшком и нарочито добродушным прищуром. Южный король спешно нахлобучил на голову шлем.

— Мир этой земле, - заявил центральный король, потом взглянул на военный лагерь и поперхнулся. – Извините, что без приглашения, ваше величество.

— На этой земле вы всегда желанный гость, ваше величество, - чуть склонил голову южный король.

— Генрих, просто Генрих, если вы не против.

— Кир, - протянул руку южанин. – Вы прибыли в чёрный день. Но радость встречи делает его светлым. Добро пожаловать.

— Я тут с собой прихватил кое-что и кое-кого, - проговорил король Генрих. – Принимайте, дорогой Кир.

Из странно-смазанного участка воздуха полезли люди с обалдевшими лицами. Они тянули под уздцы сопротивляющихся лошадей, а те, в свою очередь, тянули за собой конструкции, напоминающие переломанные пополам стволы, водружённые на четырёхколёсные платформы с домиками. За ними выкатили несколько крытых повозок. Когда лошади, платформы, повозки и обалдевшие люди закончились, из тумана выступила дама в чёрном, прямая как палка, с лицом, выражающим крайнее неодобрение. Чёрная остроконечная шляпа не оставляла сомнений в её статусе. Она оглядела направляющуюся к лагерю процессию и взмахом руки стёрла с воздуха рябь.

— Верховная Ведьма, - представил даму король Генрих. – Она любезно согласилась помочь нам решить транспортные проблемы. В повозках автоматические арбалеты из Королевства-за-горой. Его высочество, наследный принц, просил извиниться, что неотложные дела не позволяют ему присоединиться к нам.

Кир улыбнулся в ответ на еле заметный книксен Ведьмы. Стоимость её любезности представилась ему довольно высокой. Что, конечно, только увеличивало его благодарность.

— Никогда не видел генерального сражения, - объяснял король Генрих за ужином. – И катапульты давно хотел испытать. Мы с Драконом долго спорили насчёт некоторых деталей и в итоге сделали две разные партии. Если его вариант будет стрелять дальше… Впрочем, в таких спорах Дракон обычно побеждает, - самокритично заметил он.

Король Кир понимающе кивал. У него тоже был архитектор, вечно побеждавший в технических спорах. Обидно, с одной стороны. С другой – а что поделаешь, если его решения более удачны? Зато король тут он, Кир. Может себе позволить королевскую справедливость. С третей стороны, вряд ли Дракон считает себя подданым короля Генриха.

— Собрать катапульты было несложно, - доверительно шептал король Генрих в ухо Киру на следующее утро, во время осмотра лагеря. – А вот уговорить Ведьму! Я до последнего боялся, что она откажет, мол, негоже ведьмам в человеческих битвах участвовать. Кстати, где она?

— Отбыла в столицу, - сдерживая смешок, ответил король Кир. – Сразу после завтрака.  Осматривать госпитали. Надеюсь, королева с принцессой организуют ей достойный приём.

— Не сомневаюсь, - с облегчением кивнул король Генрих. – А ничего у вас тут всё организовано.

Войско действительно выглядело как деловой муравейник. Пыхтели трубами кухни. Маршировали аккуратные шеренги в бело-голубой форме. На специально выделенных площадках лучники были по мишеням. Лошади выглядели сытыми и холёными. В армии царило спокойствие и порядок, словно завтра их ожидал очередной смотр, а не последняя битва.

Тут королей прервал вестовой:

— Депеша, ваше величество!

Кир развернул конверт.

— С моря идут полки Северо-Западного и Юго-Западного королевств. Надо отдать распоряжения коменданту.

За поздним обедом в королевской палатке собрались уже четыре короля.

— Немного, но сколько удалось собрать, не отвлекая от своих границ, - говорил Матис, король Северо-Западного королевства.

— Разобьёт вас, так и нас перещёлкает как орешки, - кивнул Агатус с Северо-Востока.

Кубки подняли за победу. Хотя в глубине души каждый понимал, что даже с таким подкреплением разбить северян не удастся. Разве что сильно потрепать. Где-то между фруктами и сыром небо потемнело, испуганно заржали лошади. Короли вышли из палатки как раз в тот момент, когда несколько десятков гигантских орлов спикировали прямо на луг позади лагеря. На спинах птиц восседали люди в серебристых кольчугах, шлемах с алыми перьями и оранжевых плащах. Обладатель самого высокого шлема спешился и направился к четвёрке королей.

— Гульрид, наместник королевства Птичьего мыса, - представился он. – Полк орлиной стражи прибыл для участия в сражении.

— Кир, - представился хозяин. – Добро пожаловать.

— Ну и где они? – король Агастус не выпускал из рук подзорную трубу. Бесполезная вещь, когда в небе кружатся орлы, обладающие не только огромными крыльями, но и орлиным зрением.

— Запаздывают, - заметил король Генрих на следующий день. Не то чтобы короли плохо проводили время, но неизвестность несколько нервировала.

— Их негде нет, - ещё через день констатировал Кир, приняв очередную порцию отчётов от разведчиков. – Куда могла подеваться огромная армия? Гульрид, могут ваши стражники чего-то не разглядеть?

— Посмотрим вместе, ваше величество? – приподнял бровь наместник.

Кир почти сразу раскаялся в своём решении, но отступать было как-то уж совсем не по-королевски. Гульрид посадил его в седло позади себя, резонно заметив, что с непривычки орлом управлять трудно. Они взмыли в безоблачное небо. Ветер свистел, от вида далёкой земли Кира затошнило. Он вцепился в гигантские перья, боясь, что Гульфрид спиной почувствует его дрожь или, того хуже, услышит позывы рвоты. Гульфрид ничего не сказал, да и невозможно было что-то расслышать сквозь свист ветра, но его рука вдруг протянула Киру плоскую фляжку на кожаном ремешке. Позорные пару секунд Кир боялся отпустить перья, в которые вцепилась его левая рука, чтобы взять фляжку. Наконец рука согласилась. Пробку из фляжки Кир вытащил зубами. После пары глотков решился снова взглянуть вниз. Затем глотнул ещё. Орёл закладывал круги всё большего диаметра над северной частью королевства. Северян не было видно. Зато было видно, где они прошли: выжженные поля и сады зияли как прорехи в лоскутном одеяле лета. Что-то ещё было не так, но что именно, сообразить на такой высоте Кир не мог.

— Не понимаю, - сказал он уже на земле, склонившись над картой королевства. Ноги ещё предательски дрожали, но, в целом, напиток из фляжки оказался что надо. – Как можно спрятать многотысячную армию? Они должны быть где-то здесь, - он ткнул в центр карты. – Вот эти поля сожжены. Оттуда до нас два перехода.

— Что-то не так, - заметил Гульрид. – У вас там два, три, пять городов, не так ли? И десятки посёлков и деревень. Так?

Брови Кира поползли вверх. Он понял, что было совсем не так.

— Куда делись города? – спросил он и сразу понял, как глупо звучит этот вопрос из уст короля.

Теперь орлиная стража кружились совсем низко. Им, как и многочисленным разведчикам было велено составить подробные карты северной части Южного королевства. Короли ежедневно собирали наброски и складывали их в единую картину.

— Этого леса раньше не было, - заметил король Генрих, сверяясь со старой картой. – Мог он вырасти за последние пару лет?

— А на этом наброске он южнее, - добавил Агастус. – Наверное, с высоты всё искажается.

— Но куда делись города? Холмец, Малые Хрюки, Совиный залёт, Овражки, Зелёная крепость… Должны же были остаться хотя бы развалины? Мистика какая-то.

Мысленно Кир перенёсся в столицу, на Дворцовую площадь, в южное крыло королевского дворца, где на втором этаже, направо по коридору от парадной лестницы находился его рабочий кабинет. В кабинете у окна – рабочий стол с самым удобным в мире креслом. В нижнем ящике справа, за хитрым замком хранились депеши, которые он получал от генералов своей отступающей армии, начиная с начала войны. Он дал себе слово сжечь их, когда всё закончится. Чем бы оно не закончилось. Но пока они там. И там точно есть отчёты о проигранных битвах и сдаче городов. Лешак, первым был Лешак. И его развалины видели орлы-разведчики. А дальше – пустота. Согласно депешам, города сдали. А согласно разведчикам – их просто не было.

— Мистика, - пробормотал король Генрих. – Волшебство. Ваше величество, боюсь, стоит вызвать в лагерь Верховную Ведьму. Надеюсь, кхм… ей понравилось в столице.